*

Главная
Раздел


Мариет ФОСНЕС
 Собственный корреспондент «
Южного региона» в США

«МОЯ ЖИЗНЬ – МУЗЫКА, ОСТАЛЬНОЕ – ДЕТАЛИ»

Начало Великой Судьбы потомка черкесских эмигрантов

Его фото мне попалось в Интернете – подросток, играющий на скрипке прямо в салоне пассажирского самолёта. Ещё несколько кликов – и в моём распоряжении оказалась интересная информация, побудившая «пойти по следу» и выйти на связь  с героем необычного снимка.


Алим Кандур играет на зафрахтованном чартере для Кейт Форд

Так я узнала, что в  два года он уже читал, в три приобщался к музыке, а сегодня, в семнадцать, уверенно вошёл в мир высокой музыки и убеждён – счастье в том, чтобы делать счастливыми других.  Дальнейшее моё знакомство с юным дарованием состоялось в Виндзоре – по пути в Россию я намеренно остановилась в Англии, чтобы  подготовить ряд материалов.

Мы беседовали за партией в шахматы,  когда Алим рассказал, что учится у Евгения Грача, известного русского педагога, в свободное время любит плавать и охотно участвует в благотворительных заплывах по Темзе. Пять миль по Темзе в апреле – это, пожалуй, серьёзно. По словам Алима, это тот случай, когда цель оправдывает средства: вырученные деньги предназначены для онкологических больниц. Из общеобразовательных предметов ему нравятся естественные науки, литература, языки. «Думаю, я смог бы поступить в Оксфорд или Гарвард, но представляю себя только музыкантом. Моя жизнь – музыка, остальное – детали», – объясняет свой выбор Алим.  

Когда Алим родился, его родители – писатель, кинорежиссёр, композитор Мухадин Кандур и поэтесса Любовь Балагова жили в Москве. «Бабушка моя, Мария Хажесмеловна, человек образованный, эрудированный. В том, что я рано научился читать, её заслуга», говорит Алим. Слушаю рассказ Любы о том, как её сын впервые проявил интерес к музыке, и убеждаюсь вновь: музыкантами не становятся, ими рождаются. «Всякий раз, когда звучала классическая музыка, сынишка поднимался на ножки и, ухватившись за что-нибудь, замирал – он слушал музыку стоя, а я боялась, что ему нельзя долго оставаться в этом положении, ведь он тогда едва научился стоять, –– вспоминает Люба.  – А однажды вечером, когда я пришла в его комнату, чтобы уложить спать, увидела, что мой ребёнок уже спит. В обнимку со старенькой скрипкой, на которой когда-то давно играл его отец. Это было так трогательно... Жалею, что не сфотографировала его тогда. С того дня Алимчик засыпал только рядом со скрипкой и просил не убирать её, когда  уснёт. Тогда ему было три года».

Люба решила, что такой ранний интерес сына к инструменту – знак судьбы, и разыскала в Аммане, куда к тому времени переехала семья, педагога, за плечами которого – хорошая  советская школа. Преподаватель подтвердил способности мальчика, но обучать ребёнка игре   отказался – слишком рано. Так, они снова встретились спустя три года. Параллельно с общеобразовательной школой Алима отдали в Амманскую консерваторию. Тогда же он стал победителем Международного Моцартовского конкурса; а в восемь лет уже играл  соло на сцене с оркестром Европейского Союза в знаменитой Цитадели Аммана для публики VIP.


На одном из концертов для VIP-публики 

Надо сказать, что скрипка –  далеко не главное увлечение арабских мальчишек, да и в качестве будущей карьеры музыку сверстники  всерьёз не воспринимали. Но Алим ещё в начальной школе объявил, что будет профессиональным музыкантом. Неудивительно, что ровесники не упускали случая поддразнить его. «Дети всегда найдут, за что невзлюбить: за то, что ты другой национальности, за то, что у тебя другие интересы, другая внешность. А я был как раз всем этим», –  похоже,  воспоминания детства уже не вызывают у него огорчений. Но тогда противостояние в школе продолжалось до тех пор, пока один из одноклассников, спортивного сложения мальчик, перед которым все благоговели именно за силу, не побывал у Алима в гостях и не попробовал поиграть на скрипке сам. «Не знал, что водить по струнам смычком – это так непросто», – признался он. 

О редком даре мальчика заговорили профессионалы, и родители стали использовать каждую возможность, чтобы взять уроки у  московских педагогов. По их же совету семья приняла решение увезти сына из Иордании в Европу – для получения хорошего музыкального образования. В Англии Алим прослушивался в трёх самых престижных школах страны и во все был зачислен. Руководства школ предлагали мальчику стипендию, в письмах выражали восхищения его талантом. Однако, выбор был остановлен на Пурсельской школе – помимо музыкального образования она обеспечивает  воспитанников высокими академическими знаниями. Новая страна, новая школа произвели на десятилетнего мальчика незабываемое впечатление – здесь его оценили за то, за что не любили в начальной школе Аммана. «Как хорошо, что здесь я могу заниматься музыкой и никто не считает это странным», – поделился тогда Алим с мамой. 

Я как раз гостила у семьи Кандур, когда Алим получил в подарок на свое шестнадцатилетие дорогой футляр для скрипки от Кейт Форд члена семьи знаменитых Фордов.  Услышав несколько лет назад  выступление Алима на Tribute Pavarotti, миссис Форд влюбилась в игру маленького виртуоза и они подружились. Интерес её был вполне объясним: тогда после единственной совместной репетиции он блестяще солировал в сопровождении Пражского филармонического оркестра, был записан на Mezzo Chanel и radio FM Сlassic. Было это в Петре, на сцене, где в то же самое время выступили Стинг, Хосе Каррерас, Пласидо Доминго, Андреа Боччелли и другие великие исполнители современности. Теперь, бывая в своей лондонской резиденции, миссис Форд обязательно встречается с Алимом – присылает за ним в школу лимузин, распаляя любопытство одноклассников и учителей. 


С почитателями после авторского концерта в Иордании

Что чувствует подросток, когда после выступлений к нему подходят принцы и принцессы, послы и знаменитые музыканты, чтобы выразить восхищение? Как справляется с волнением на интервью  европейским радиоканалам, как даются многократные «браво» и «бис»?  Непросто. Но почему? «На последнем концерте  в Wigmore Hall я вышел только три раза, – отвечает Алим, –   подчёркивать внимание публики к себе, снова и снова выходя на сцену, даже по требованию зрителей, несправедливо в отношении тех, кто тоже выступал, тоже талантлив и тоже старался. К тому же знаю, что пока я лишь учусь...».


С мадам Синтией Лоуренс

Прошедшее лето Алим провёл в Италии и Австрии – участвовал в фестивалях Schlern Festival и Ost-West Festival, а в промежутках между репетициями брал мастер-классы у именитых московских профессоров. И лишь ненадолго отправился на Кавказ, в Кабарду, – много лет назад  там, на берегу горной реки,  появились первые мамины стихи – известной поэтессы Любови Балаговой; там покоятся далекие предки отца, там  духовные корни семьи. 

После встречи с Алимом Кандуром я в который раз задумалась над феноменом человеческой Судьбы и о том, где берёт начало талант  – таинственный, непостижимый, как сам Творец. Подумала о том, что, когда Алим выходит на сцену, красивый и полный достоинства, плавно и уверенно скользит смычком по струнам, приводя аудиторию в  восторг, вряд ли зритель догадывается, что он потомок некогда бедных черкесских эмигрантов из России. И, возможно, звучание его музыки становится чище и выше оттого, что в нем оживает надежда разбитых человеческих судеб, незамеченных талантов. У каждого  своя история. Это – одна из них. 

 

 

Публикация: январь 2012

 

 Нравится

 

 


При перепечатке авторских материалов активная ссылка на "Южный регион" ОБЯЗАТЕЛЬНА!
Печатным изданиям для этого необходимо получить письменное разрешение редакции
(кроме изданий-партнёров)!


Rambler's Top100

Разместить рекламу