Главная
Раздел

Вячеслав ФЕДОРОВ
Николай МОШКОВ (фото)

ПРИГОВОРЕННЫЕ К ЖИЗНИ

Часть III

От письма до петли

Основная связь с миром здесь — письма. . Есть, правда, еще свидания, но они два раза в год, и то на короткое время да под присмотром конвойных. А писем можно писать сколько угодно, были бы конверты да бумага. Лишнего не напишешь, все просматривается — цензура, так положено.

— О чем пишут? — подполковник Гангеев берет в руки объемистую пачку писем.

— О разном. Вот сколько “настрогали” за один день только. Сидим читаем. На всю жизнь начитались.

Любимое занятие “пожизненников” — писать апелляции и жалобы на несправедливый приговор. Многие настойчиво пытаются убедить своих адресатов в том, что вообще невиновны, и до такой степени упорствуют в этом, что границы истины стираются, и они уже сами искренне верят, что не совершали преступлений.

Пишут во всевозможные общественные организации, адреса которых услышали по радио. По большей части в ответ — тишина. А если и приходят ответы, то в основном стандартные: “Не входит в нашу компетенцию”. Недавно фирма “БМВ” прислала одному зеку каталог своих автомобилей. Как письмо к ним попало?

Пишут, понятно, родным. Особых событий в камере не происходит, собирают по крупицам, о чем бы черкнуть. Но в каждом письме обязательная просьба о посылке. Сейчас в передачах не ограничивают, так этим моментом и пользуются. Просят прислать то, что разрешено: сало, лук, чеснок, конфеты, печенье, баранки, бульонные кубики, чай, сигареты, бумагу, конверты, консервы. Один зек попросил прислать 160 килограммов сала.

Понимая, что многого из родных не вытянешь, круг письменного общения расширяют. Появляются “заочницы”. Глупые сердобольные девчонки клюют на жалостливое письмо зека в разделе объявлений местной газеты. Раскрутить “заочниц” эта публика умеет. Конечно, все они “сидят ни за что”, совершили “ошибку молодости”, кому-то “хочется излить душу, чтобы его пожалели”. И его понимают. Когда “клиент готов” — проси что хочешь.

— Тут у нас убийцы братья-близнецы сидят. Вот умельцы. Пара—тройка писем — и "заочница" на крючке. Спрашиваю их, когда посылку ждать? Отвечают: не созрела еще. По письмам чувствуется: вот-вот созреет. Так и играем. Но есть сюжеты и посерьезнее, — и Гангеев протягивает два письма. — Вот познакомьтесь.

Первое письмо было послано на волю зеком, внезапно спохватившимся и вспомнившим, что у него есть семья, а вернее, сделавшим попытку познакомиться.

"Привет из Мордовии! В настоящее время проживаю без особых изменений. У нас тут жизнь очень интересная — слушаем по радио музыкальные программы. День у нас начинается в 6 утра с физзарядки, которая длится 20 минут. Потом заправка коек, уборка влажная каждый день, моемся. Затем в 8.30 завтрак, проверка внешнего вида и состояния здоровья. Если есть какие-то вопросы, пожалуйста, задаешь. Все поставлено так, как надо. Условия для проживания вполне подходящие. Баня каждую среду. Простыни и белье сдаем каждый вторник. Сюда даже приезжают на свидания. Привозят передачи, присылают посылки. Посылки принимают до 20 кг. Кто хорошо себя ведет и спокойно сидит, тому посылки не ограничены.

Самое главное — нужно отбыть 10 лет спец строгого режима. Здесь сидят и пенсионеры, ко­торые получают пенсию. Я, как начну получать пенсию, сразу переведу ее к вам. Не обижайтесь на меня, я никогда для вас ничего не жалел. Алименты я все выплатил, и даже в мыслях не было скрываться. Часто вспоминаю вас, особенно внучку. У меня к вам большая просьба — вышлите посылочку. Я вас очень прошу, мои дорогие. Чеснок — 2 кг, лук — 3 кг, конфет, карамелек без фантиков, конвертов, тетрадок”.

Письмо это вернулось в другом конверте вместе с письмом дочери:

“...Письмо твое получили. Ты думал, мы сразу бросимся посылать тебе посылку. Вот тебе х...

Мы живем и радуемся, избавившись от тебя. Мама все такая же красивая. Знаешь ли ты, что все твои б..., с которыми ты таскался, ей в подметки не годятся. Ты, наверное, ждал с нетерпением моего письма, а зря. За все в жизни нужно платить. Только обидно, что за все твои грехи и проклятья, посланные на твою голову, расплачиваюсь я. Ты думаешь, что я считаю тебя своим отцом? Ан нет. Я всем говорю, что ты умер, и даже очень давно. Ты всегда кичился своей силой и говорил матери, что ее убьешь. Да если бы я была на ее месте, я бы давно тебя грохнула и не терпела и даже не пожалела бы об этом. Мать пахала, как проклятая, одна, с ребенком на руках. Но ты этого не знаешь. Ты ведь был у нас красавцем мужчиной, на тебе бабы висли. А сейчас на старости ты никому не нужен. Как так? Странно? Ты почему, мразь, никогда не защищал маму? Ты почему поднимал руку на нее? А сейчас мы стали вдруг тебе нужны. Посылочку захотел: лучку, чесночку... А ты все это растил, падла.

Вообще забудь, что у тебя есть дочка, внучка, жена. В отличие от тебя, я выбьюсь в люди, ты будешь, конечно, гордиться мной, правда, втихаря, но это уже твои проблемы.

Говорят, что яблоко от яблони недалеко падает, а я от тебя очень далеко упала. И запомни это.

Ты на что надеялся, когда писал письмо? Что, получив его, я вся расплывусь в извинениях, что забыла отца? Я не буду перед тобой извиняться никогда, ты мне никто!

Сидишь — сиди и больше не пиши, ты нам не нужен! У тебя и без меня детей много по свету. Обращайся к ним. Считай, что твоя законная дочь от тебя отказалась. Мне противно даже думать о тебе! Сиди и расплачивайся за свои грехи! Я отрекаюсь от тебя! Я хочу, чтоб ты сдох, как последняя бродячая собака!”

Это письмо до адресата не дошло. Оно так и лежит в сейфе начальника участка. Передавать его боятся. После такого письма до петли лишь шаг.

Прокляты и забыты

Сколько же проклятий сказано в адрес этих людей или нелюдей,—как угодно. Они звучали и в залах суда, и с экранов телевизоров, и с газетных страниц. Все им желали одного — смерти.

Как показывают исследования, у нас в стране 65 процентов населения — за сохранение смертной казни. Большинство!

В дискуссиях редкий голос против. Но главное, что против само государство, президент. В свое время в Италии, Германии, Франции, Англии, Швеции закон об отмене смертной казни тоже не поддерживало население. Он принимался вопреки желанию большинства. Это нравственный выбор страны, а не отдельного человека. Мы пока только подражаем. Мы еще не доросли до понятия “против”. Человеческая сущность всегда требует мести. Мы считаем, что только жизнь за жизнь сможет остановить вал преступлений. Это не всегда так.

Мы специально подробно показали и рассказали вам о том, что такое смерть в рассрочку. Пока этот вид наказания молод, и мы не можем рассуждать о нем со всей полнотой. Но то, что это пострашнее пули, уже очевидно. У нас даже не хватит воображения, чтобы представить весь ужас пассивного пожизненного бытия. Преступник наказан. Он наказан собой, своими деяниями. Он сам выбрал свой крест и теперь до конца понесет его.

Он навсегда остался наедине со своим прошлым. Хоть на миг представьте себе это.

Во все века государства тяготились смертной казнью. Ее то отменяли, то вновь вводили. Разговоры на этот счет не умолкали. Размышляли об этом и государи, чье слово в принятии решения было последним.

Так, Екатерина II отмечала в своих размышлениях об устройстве государства:

“...При спокойном царствовании законов и под образом правления соединенными всего народа желаниями утвержденным, в государстве противу внешних неприятелей защищенном, и внутри поддерживаемом крепкими подпорами, то есть силою своею и вкоренившимися мнением во гражданах, где вся власть у Самодержца: в таком государстве не может в том быть никакой нужды, чтобы отнимать жизнь у гражданина”. Ей вторит Елизавета Петровна:

“Смерть злодея слабее может воздержать беззакония, нежели долговременный и непрерывно пребывающий пример человека, лишенного своей свободы...”

Две мудрые женщины твердо понимали, что злодеи рождаются в слабом государстве. И стоит ли государству брать на себя грех смертной кары, если оно само толкнуло этих людей на преступления.

Вот тут и задумаешься над “за” и “против” мщения.

А между тем “пассажиры” мордовской “единички” продолжают жить. Большинство из них уже приобщились к Богу и вымаливают у него прощение за содеянное на земле. Они верят, что он их простит. В камерах на стенах часто висят бумажные иконки. Кто знает молитву — молится, кто не знает — просто крестится. Не часто, но заглядывает в “единичку” священник. Он здесь крестит, причащает, рассказывает о Боге...

Но в тайне каждый просит у Бога свободы. Если она и случится, то для немногих. Большинство — по горло в крови...

Для них жизнь окончится здесь, в этих каменных мешках камер. И хорошо, если к тому времени останется на земле хоть кто-то, не забывший их. Если раньше тела расстрелянных выдавать было нельзя, то сейчас умерших в неволе можно забирать и хоронить в родных местах, где начиналась жизнь, которой они так бездарно распорядились.

Ну а если их забудут, то лагерное начальство вынуждено будет закопать их на каком-нибудь глухом лесном погосте и пометить могилку лишь номером. С годами дожди смоют номер, и будто человек никогда и не жил...

Республика Мордовия — Нижний Новгород

Примечание ред.  Тюрьма, о которой идет речь в очерке, сейчас носит неофициальное  название "Вологодский пятак".

 

 

Главная
Раздел

   

  Rambler's Top100