*

Главная
Местное время


Сергей Пузанов
Главный редактор журнала,
член Союза журналистов России

 

Листая подшивки еженедельника

       

Ангел на цепи

Судебный очерк

Человек – царь зверей.
Потому, что зверства его необычайны.
Леонардо да Винчи

 

Уголовное дело № 394198. Рассмотрено судом. Закрыто. Приговор вступил в законную силу. Можно писать судебный очерк. И все же… Я изменю настоящие имя и фамилию осужденной. Не потому, что нельзя написать настоящие. Можно. Сделаю это просто в надежде на то, что пребывание осужденной за колючей проволокой позволит ей переосмыслить свою жизнь. Хотя, откровенно говоря, надежды на это у меня мало. Не стоит приводить и другие «паспортные» детали. Все они лежат передо мной на двенадцати листах распечаток из материалов уголовного дела. Есть и еще одно соображение (может быть, даже более важное!) почему так необходимо проявить крайнюю осторожность в изложении: нельзя положить тень на судьбу человечка, только начавшего свою жизнь. Достаточно будет фабулы дела, как выражаются юристы. Расскажу о самой сути…
Принтер в канцелярии суда выдал три страницы убористого текста – это обвинительное заключение. Вот протокол допроса обвиняемой… Остальное – копии отмеченных мной страниц уголовного дела. Итак…

Обвиняемая – Курихина Татьяна Петровна. Год рождения – 1975. Место рождения – Иркутск. Гражданка Российской Федерации. Образование – неполное среднее. Семейное положение – не замужем. Временно не работающая. Адрес места жительства – станица Новолабинская Усть-Лабинского района Краснодарского края, улица…, № дома…

Статьи предъявленного обвинения – ст. 117 часть 2, пункт «г» и ст. 156 Уголовного кодекса Российской Федерации. В переводе «с протокольного» – «Причинение физических и психических страданий путём систематического нанесения побоев и иных насильственных действий в отношении несовершеннолетнего, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии» и «Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего родителем, соединённое с жестоким обращением с несовершеннолетним».

Татьяна Курихина никогда не жила на островах тропического архипелага. Немыслимые закаты над раскидистыми веерами пальм, суп из акульих плавников и крепкая мексиканская текила – всё это для неё нечто потустороннее. Но экзотики в жизни ей хватало и на Кубани. Об этом – чуть позже.

Ранней весной от нее уехал очередной сожитель. Не тот «дальнобойщик», что привез ее из родного Иркутска в марте 2001 года в Курганинск. Тот был ее «единственной любовью» и отцом дочери Светланы, родившейся в апреле следующего года. Впоследствии Татьяну по суду лишили родительских прав в отношении Светы. Девочку определили на воспитание в детский дом города Армавира. Следующего ребенка – сына Валерика, Татьяна родила еще через три года, 27 марта две тысячи пятого. Кто его отец – ведомо только самой Татьяне. Валерика она оставила в роддоме «в связи с трудным материальным положением». Его передали в детский дом неподалеку. Потом какими-то немыслимыми ухищрениями Татьяна его все же забрала к себе. В наше время всякие чудеса случаются! Уж лучше бы и не забирала!

Сама Татьяна Курихина – приёмная дочь. Родных своих отца и мать она не знает совсем. «Воспитывали» её чужие люди. Что помнит из детства и юности? Пьяные рожи «родителей», матерные «назидания» и тумаки. С горем пополам закончила восемь классов. Потом ПТУ по профессии повара. Стереотипы отношений в «семье» дали о себе знать в её собственной взрослой жизни. Бутылка…стакан…сигаретный дым коромыслом… Жизнь пошла «на чёртов клин». И чёрной тенью упала уже на её собственных детей. Вот и не верь после этого парапсихологам, оперирующим понятием «родовая карма»!
Пока жил с Татьяной мужчина из райцентра, всё вроде бы не выходило за рамки… Валерка привязался к «папе». И тот его не обижал. Сытеньким и чистеньким был Валерка. Только вот мама никак не могла остановиться в разудалых своих загулах. Никакое воспитание сожителя на Татьяну не действовало. «А кто мне указ? Живу, как хочу!».
– Живи! – сказал «гражданский муж». – Только пацана жалко.
Собрался и уехал.
Тут уж и вовсе наступила для Курихиной вожделенная «свобода».

Ходила по шабашкам: кому огород вскопать, кому за скотиной присмотреть, кому чего по дому помочь. Рублём платили редко и не помногу. Больше – продуктами. А чаще – «жидкой валютой» – самогоном.
Иногда брала с собой Валерку. А когда надоедал уж больно – оставляла дома. Канючил – закрывала в подвале с земляным полом. Безо всяких там лавок и помостей. Чтоб ни сесть, ни лечь. Без еды и воды. «Воспитывала» таким образом. Это если под пьяную руку не попадал. А если случалось, могла и круче – головой о ствол дерева. До крови. Чтоб на улицу к соседям убегать не смел! Чтоб жрать не просил!
«Кормила я его только тогда, когда были деньги с шабашек. В неделю я его кормила один или два раза». Это из протокола допроса обвиняемой Курихиной.
Постеснялась Татьяна Петровна сказать о том, как она Валерку кормила. Наливала похлёбку в собачью миску возле будки, где большей частью и жил Валерка, привязанный на цепи, оставшейся от собаки Инги, которую Курихина, будучи не в состоянии прокормить, отдала соседям.

В Православии детей до семи лет считают ангелами. Потому как нет на них еще грехов рода человеческого. Ангел Валерка, которому едва исполнилось три годика от роду, падал перед миской на четвереньки и жадно лакал из неё жиденькую бурду. Может быть и принесённую мамкой из под кручи на Лабе.
Вот здесь самое время рассказать об экзотике…

Летом очень часто, получив расчёт за шабашку, Татьяна шла к мосту через Лабу на окраине станицы, где у неё было своё логово. Брала спрятанное в укромном месте ведро и отправлялась ловить черепах. Потом варила из них суп на костре. На закуску. Пила ядрёный первач. Хлебала черепаший суп. Снова пила и плакала.
– Валерка, Валерка, я всё равно заберу тебя с собой… В другую жизнь…
Она мечтала о другой жизни. Только не было у неё волшебной палочки… И каждый выпитый стакан грузом тянул на дно…

Иногда Валерка получал почти «вольную». На участке в саду, огороженном сеткой-рабицей. Там ему была «благодать»: ел вишнёвую падалицу, копал и ел корни пионов и… куриный помёт. До очередного наказания.
Из протокола допроса Курихиной:
«… в июне, чтобы Валера не выходил на улицу, я его подвесила на забор, где он, привязанный мною проволокой, провисел один час и потом его сняли соседи, так как я сама ушла».
Она всегда уходила. К своеобразно понимаемой свободе.
Прятала от глаз людских измордованного и голодного сына и уходила. Маленький ангел терпел своим ангельским терпением все издевательства над собой. Что он мог сделать? Только плакать в глухом подвале или в собачьей будке. Но это были невидимые миру слёзы.
Очередной экзекуции над мальчонкой не выдержали уже соседи Курихиной. Заявили в станичную администрацию.
Четвёртого июля по указанному адресу приехала Глава Новолабинского сельского округа В.С.Сыроватко. Татьяна Курихина, будучи в привычном состоянии подшофе, из дому сбежала.
Валерку нашли не сразу. Совершенно голый, избитый до синевы ребёнок лежал в куче грязного тряпья в летней кухне. На нём сидел рой мух, и он температурил. Сил плакать у Валерки уже просто не было.
Вызвали участкового инспектора милиции. Быстро выполнив необходимые формальности, мальчонку доставили в Усть-Лабинскую Центральную районную больницу. Сразу определили в инфекционное отделение и начали лечить.
Через три дня уже было готово заключение судебно-медицинской экспертизы №396 о результатах побоев малыша.

«… рубцы правой лобной и центра лобной областей…, образованные от травмирующих действий тупых твёрдых предметов…» и так далее.
 

В отношении Татьяны Курихиной возбудили уголовное дело.
Через несколько дней Валерку перевели в детское отделение ЦРБ. Стали проводить интенсивный курс восстановительной и общеукрепляющей терапии. Поили вдоволь разными фруктовыми соками, кормили сладостями и вкусностями. Весь персонал отделения больницы проявлял особую заботу о ребёнке, познавшем на себе нечеловеческие жестокости матери-алкоголички.
У Курихиной взяли подписку о невыезде. Стали вызывать на допросы в следственное отделение РОВД.
Вспоминает следователь Марина Жаркова:
– В кабинет Татьяна приходила в грязном трико и поношенной кофте, изначальный цвет которой определить было трудно. Она с порога производила о себе впечатление как о бомжихе. Да, она осознавала, что причиняет сыну психические и физические страдания. И вину свою в этом полностью признавала.
В протоколе допроса со слов Курихиной так и записано:
«Воспитанием ребёнка я не занималась, так как у меня не было желания». И ещё: « Я осознавала, что причиняю сыну сильную боль, но я по другому не могу воспитывать ребёнка…».
 

Обвинение Курихиной в суде поддерживал помощник прокурора района С.В.Червин. Он рассказывает:
– Наблюдая за поведением подсудимой на процессе, я понял: судьба сына её волнует меньше всего. Она даже сделала неуклюжую попытку переложить часть своей вины на… соседей. Дескать, они не оказывали ей помощи… Согласитесь: абсурдно звучит. Да к тому же и неправда. Во время досудебного следствия многие соседи Курихиной были допрошены в качестве свидетелей. Из их показаний стало ясно, что в течение двух недель еду голодному ребёнку приносил сосед В.М.Ковалевский. Соседки Веселова, Маматохунова и Бондаренко в отсутствие Курихиной дома иногда забирали к себе Валеру, кормили его и вызывали к нему врачей. В конце концов, когда чаша долготерпения соседей была переполнена очередной выходкой Татьяны Курихиной, они обратились в администрацию станицы. В каком состоянии поступил ребёнок в больницу – Вам лучше расскажет ее персонал. Поговорите с ними – советует мне Сергей Владимирович.

 

По приговору суда Татьяна Курихина получила пять лет лишения свободы в колонии общего режима. Совершенно логичным видится и судебное решение лишить Курихину родительских прав в отношении сына.
 

В детском отделении ЦРБ мне рассказали некоторые выворачивающие душу подробности… Валерка поступил к ним в крайнем нервном и физическом истощении. Когда ему дали бутерброд с колбасой и конфету, он стал одновременно запихивать в рот и то, и другое. Ставил на пол тарелку с молочной кашей, становился на четвереньки и жадно лакал, подобно собачонке. Он так привык! И это шокировало всех. Ребёнок знал всего несколько слов русского языка. С окружающими пытался общаться жестами и какими-то нечленораздельными звуками. Это был настоящий маленький Маугли, которого надо было учить сидеть за столом, пользоваться ложкой и вилкой, говорить на человеческом языке. Сколько терпения, труда и доброты требовалось от всего персонала отделения, чтобы решить эти задачи. И они их решили! Из забитого, полудикого крохи превратили Валеру Курихина в обычного ребёнка.
 

Двадцать седьмого ноября Валерку провожали всем отделением.
Одетый с иголочки во всё новенькое, с большущей мягкой игрушкой, Валерка залез на заднее сиденье «Лексуса» и всем помахал на прощание. Вместе с успешной, но одинокой бизнес-вумэн, твёрдо решившей стать его настоящей мамой, он уезжал далеко. Уезжал в другую жизнь. Только рассказывать об этом подробнее я не имею права. Тайна усыновления – это государственная тайна.
Будь счастлив, маленький ангел! Свою чашу страданий ты уже выпил.

 

Сергей ПУЗАНОВ,

Спецкор «Краснодарского Курьера»

Краснодар - Усть-Лабинск

*     *     *     *     *

После публикации этого материала в редакцию еженедельника поступило более двух тысяч звонков, в которых люди живо интересовались дальнейшей судьбой Валеры Курихина, предлагали свою помощь, обсуждали ситуацию... Публикация никого не оставила равнодушным. Перепечатка материала в одной из социальных сетей так же вызвала шквал комментариев - только за две недели их поступило 704.

Тогда я ещё не был активным участником социальной сети «ВКонтакте» и вот теперь, просматривая подшивки со своими публикациями в газетах и журналах, наткнулся на этот очерк и решил познакомить с ним своих друзей и читателей «ВКонтакте».

Публикация: декабрь 2018

    

 

Главная
Местное время

 


При перепечатке авторских материалов активная ссылка на "Южный регион" ОБЯЗАТЕЛЬНА!
Печатным изданиям для этого необходимо получить письменное разрешение редакции
(кроме изданий-партнёров)!


Rambler's Top100

Разместить рекламу