*
 
 
 

Ираида Попова
(Якутск)

 
ЗАВТРА БУДЕТ СВЕТЛО
Рассказ
 

Пустыня, разогретая полуденным солнцем, внезапно вспыхнула жарким пламенем. Задыхаясь от знойного дыхания пожара, она кинулась к спасительному темному омуту, проступающему сквозь красное марево. Огонь жадно пожирал платье, шипел и слизывал волосы. На удивление легко оттолкнувшись от песчаного берега, она нырнула в прохладную воду. Стремительный водоворот затягивал в глубокую черноту. Отчаянно сопротивляясь, она вскинула руки и звонко вскрикнув, проснулась…

Изголовье кровати было ярко освещено солнцем, лучи касались ее дряблого, немощного тела. Она села в кровати, зажмурила подслеповатые глаза и смахнула со лба мелкую испарину.

– Места, – надтреснутым голосом позвала внучку. – Принеси чайку, горло пересохло.

Веста мотнула головой, разгоняя сон, тонкими пальцами провела по непокорным прядкам волос. Молча прошла в кухню, чиркнула у плиты спичкой. От этого звука в мозгу у старушки снова вспыхнул пожар из сна.

– Места, деточка моя, сегодня опять пасмурно? Темно. Глаза плохо мидят, – просипела она, моргая тускнеющими глазами.

– Да, да, бабулечка, теперь каждый темно, – поспешила успокоить внучка.

– А заптра будет сметло? – с надеждой в голосе спросила та.

– Будет, куда денется, – спокойно ответила девушка, разглядывая за окном безоблачное синее небо.

Бабушка умиротворенно завела свои бесконечные, по сто раз на дню повторяемые, воспоминания о далекой молодости, когда кто-то нажал на дверной звонок. В квартиру ворвалась курносая девушка.

– Салют! Ты чё, еще не готова? – завопила она сходу. – Я тебе говорила, что мы на сопки поедем? Говорила, – сама спрашивала и сама же отвечала подружка. – Я тебе говорила, что если ты не придешь, то я сама приведу тебя? Говорила. Вот и пришла. Пошли, там такая тусовка собралась!

– Мне, Алина, бабушку не с кем оставить, – сказала Веста.

– Пошли! Ромка ждет!

– Мама должна сегодня своего… жениха пригласить… познакомиться…

– Да ну, брось, тебе свою жизнь надо устраивать!

– Места, Места, – послышалось из комнаты.

– Ты собаку завела? – удивилась Алина.

Веста мотнула головой, и подруга удивилась еще больше:

– Почему бабка «место» кричит?

– Меня зовет, – с привычным спокойствием ответила Веста и объяснила: – У нее зубов нет, «в» не выговаривает.

Алина громко хохотнула и тут же снова пристала:

– Ну, пошли, Весточка…

– Ненавижу, когда ты меня так называешь, – сказала Веста, а про себя подумала: «Весточка… Весть… Какая еще весть? Скорее плохая, чем хорошая».

– Да что с тобой? – заглянула Алина в глаза подруге, схватила за руки и прощебетала: – А ну-ка, подтянись, красавица, ты ж у меня невеста…

– И правда, не Веста, – удивилась Веста впервые пришедшей на ум игре слов.

– Конечно, невеста, ну, пошли!

Алина, сама не понявшая нечаянно вырвавшегося каламбура, весело набросила на плечи подруги первую попавшуюся курточку с вешалки и, схватив за руку, увела вниз по лестнице. «Теперь ни за что не отпустит, – подумала Веста. – Ладно, хоть выясню отношения с Ромкой».

 К переполненной дачниками остановке подъехал перегруженный автобус. Задрожав всем железным корпусом, будто испугавшись набежавшей толпы, обреченно вздохнул и настежь раскрыл двери. Алина сильной рукой втолкнула Весту в автобус, да еще и свободное место ей нашла. «Проходите назад, плотнее, плотнее!, – требовали снаружи, а вошедшие огрызались: «Куда дальше? По головам что ли пройтись?». Автобус с шумом сомкнул створки и поехал дальше. В толпе протиснулась тщедушная старушка с тросточкой.

– Ну-ка, вставай, детка, сяду, – скомандовала она.

– Не обращай внимания, сиди, – сказала Алина властно, удерживая собравшуюся было встать Весту. – Там мужчины сидят, пусть они и уступают.

Старушка то ли не расслышала слов девушки, то ли не придала значения, придвинулась ближе.

– Ты что, не слышишь?

Веста спрятала взгляд и неловко пожала плечами.

– Что вы к ней привязались? – спросила воинственно Алина.

– Ну, погоди, девка, – пригрозила старуха, потрясая тростью. – Ты тоже когда-нибудь состаришься, да и то если все путем будет…

Глаза Весты наполнились слезами, голова стала тяжелой, будто наполнилась водой. В полузабытьи она доехала до последней остановки.

Алина весело ворвалась в стайку ребят. Роман, высокий, крепко сбитый, бросил под ноги сигарету и с распростертыми объятиями пошел навстречу Весте:

– Ну, пошли!

– Нет, Рома, – Веста оттолкнула его руки, я пришла только выяснить обстоятельства…

– Какие еще обстоятельства? – вытянулось у него лицо. – Сегодня – поход, завтра поедем к нам.

– Я не еду.

– Почему?!

– Я не могу бросить бабушку, – сказала девушка, ощущая, как эмоции собираются в горле в комок.

– А мать?

– Она замуж выходит…

– Вот и хорошо, – обрадовался Рома. – Ты уйдешь, муженек мамашин заедет, вот и будут втроем жить.

– Они хотят отделиться. Я должна с бабушкой остаться…

– Ладно, всё, поехали, – оборвал Рома, и больно сжал Весте локоть.

– Нет, – девушка вырвалась и неожиданно выпалила: – Останься, Ромка, останься со мной, не уезжай!

– Как можно быть такой, как ты? – он взмахнул руками в досаде. – Каждый раз новые проблемы! Да пойми, я романтик, дитя природы, я не могу заключить себя в четырех стенах, мне нужны простор, лес, рыбалка, охота! – Выплеснув пыл, Рома заговорил умоляющим голосом: – Пойми, я один у матери. Это я, я, не имею права оставлять ее одну. Вот увидишь, вы с ней поладите.

 Нахлынула горечь, когда Веста представила всеми отвергнутую бабушку.

– Если так, то я не хочу выходить за тебя замуж.

– Ты что сказала? – Рома наклонил голову и прищурился. – Что с тобой происходит? Ты хочешь сказать, что мой ребенок будет таким же безотцовщиной, как и я?

Весту бросало то в жар, то в холод.

– Нет, ребенка нет, – улыбнулась она побелевшими губами. – Это ошибка.

– И ты мне не сказала?

– Ну, вот, сказала.

– Что ж, я все понял, – сказал он, отвернувшись, и направился к уазику.

Весту заколотила мелкая дрожь, слезы хлынули из глаз, она бросилась к отъезжающему автобусу. Сзади послышалось: «Что случилось, Ромка?». И голос Алины: «Веста! Веста!».

Мать встретила ее недобрым взглядом.

– Почему ты оставила бабушку одну?

… Опять они ссорятся. Лучше побыть одной, посидеть в ванной комнате. Краем глаза старушка заметила на раковине какое-то насекомое и включила воду, чтобы смыть его. Приглядевшись внимательнее, она увидела, что это паук и вспомнила, как сама же учила Весту: «Пауков нельзя убивать, они счастье в дом приносят». Она попыталась выловить его из воды, но паук кружился в водовороте и проходил сквозь негнущиеся пальцы. Старушка прикрыла кран, журчание воды прекратилось, но труба уже успела засосать паука вместе с водой.

Когда они только переехали в этот дом, больше всего радовались удобствам. Покрыли ванную и туалет новеньким кафелем. Сейчас этот кафель уже не так сияет, как раньше. Скоро начнет осыпаться. Так же, как и кафель, потускнели старушкины глаза… Время превратило эту стену из сверкающей в обшарпанную, краны проржавели насквозь. Время ничего не жалеет. Ни ее былую красоту и молодость, ни незыблемость каменных стен. Почему люди так старательно дожидаются старости? Зачем так берегут себя для нее? После старости наступает смерть. Это ждет всех, даже детей, воображающих себя бессмертными, даже тех, кто еще не родился…

Старушка открыла дверь, за которой дочь продолжала распекать внучку:

– Бабушка за тобой ухаживала, пока ты была маленькой, пылинки сдувала, а теперь, когда она состарилась, тебе на нее наплевать. Все заботы о тебе, о тебе одной, вот и избаловали напрочь!

– Что? – гневно удивлялась Веста, краснея лицом. – Что-то я не видела твоей огромной заботы! Да ты эгоистка, только о себе думаешь, а я ради твоей жизни жертвую своей!

– Вот тебе на, вырастила себе на голову, все о дочке пеклась, старалась, а теперь я же и эгоистка, – мать закрыла лицо платком.

Весте стало стыдно за вырвавшееся в сердцах слово: права – неправа, а всё-таки мать. Но только подошла, как та оттолкнула прочь.

– Сопсем с ума сошла, – простонала бабушка. – Зачем ребенка толкаешь?

– Что тебе надо, Веста? – продолжала мать глухо, не обращая внимания на старуху. – Двухкомнатная квартира твоя, высшее образование мы тебе дали, с осени на хорошем месте будет работа, а ты хочешь уйти к какому-то проходимцу. Еще неизвестно, чем это обернется. Ты молода, еще сто раз замуж выйдешь, а у меня это последний шанс, понимаешь? Единственный мой шанс..! Мне уже почти пятьдесят! Да разве не пришло время пожить не ради кого-то, а ради самой себя?!

Мать была  не в состоянии ничего слушать, она уже плакала навзрыд.

– Хочешь замуж, бот и уходи без скандала, кто тебя держит? Мы с Местой сами прекрасно прожимем, – сказала старушка.

– Ты, старая дура, защищаешь ее, а она тебя бросить хочет! – выкрикнула мать и выскочила из комнаты.

– Да идите вы все, знаете куда?! В конце концов, я отвечаю еще и за ребенка! Ты меня оставила без отца, так пусть хоть у него отец будет! – и внучка убежала куда-то…

Старушка постояла молча, ощущая жуткое одиночество. Было душно и сумеречно, ноги сами вынесли ее на балкон. «Что же делать? Я бас обеих люблю…» – подумала она, опершись о перила. Старческое тело пробирала лихорадочная дрожь. Она закрыла ладонями лицо и внезапно ощутила свободный полет…

Только сейчас она заметила, что голова ее не болит, сердце не ноет, душу ничто не тревожит. Небо осветилось божественным сиянием. «Бот и сметло стало, слаба богу», – сказала она и, превратившись в легкий ветер, потрепала волосы дочке, выбежавшей на балкон, внучке, несущейся без оглядки по улице, и улетела в светлое синее небо.

 

Публикация: декабрь 2010

 

 Нравится

 

 

 

 


При перепечатке авторских материалов активная ссылка на "Южный регион" ОБЯЗАТЕЛЬНА!
Печатным изданиям для этого необходимо получить письменное разрешение редакции
(кроме изданий-партнёров)!


Rambler's Top100

Разместить рекламу