*
 
 

Виктор СПИЦЫН
(г. Москва)
 
Виктору Спицыну 62 года. Живёт в Москве. По специальности он - горный инженер. Вплоть до развала СССР и некоторое время после него трудился в угольной промышленности. Работал в аппарате управления крупнейшего угольного бассейна в Караганде. Прекрасно знал, что огромное производственное  объединение, в которое входили и металлургические заводы, в сталинские времена создавалось на костях заключённых КарЛАГа, чувствовал это каждый день. Поэтому ему близки и понятны произведения Александра Солженицына. Ведь рядом с ним, тогда еще молодым инженером, трудились люди, прошедшие суровую школу сталинской индустриализации страны на подневольном труде политических узников.

Выросший "безотцовщиной" (отец умер от ран, полученных на фронтах Великой Отечественной), Виктор прекрасно знает жизнь как мегаполисов, так и маленьких деревень. Пишет прозу и публицистику. В частности, его перу принадлежит большой публицистический очерк "Памяти Александра Солженицына". Ведет свой авторский блог в одной из крупнейших социальных сетей в Рунете.

Читателям "Южного региона" представляет  один из своих рассказов о жизни простых людей "от земли",  который мы и предлагаем  вашему вниманию. 

Длинный день Людмилы Михайловны

(рассказ размышление)

Июль. День начал клониться к вечеру. Раскалённый, неподвижный воздух завис над исстрадавшейся без влаги землёй. Всё живое попряталось в тень.

По пыльной дороге одиноко брела маленькая фигурка старухи. Заметив двух судачивших между собой женщин, подошла к ним.
– Не знаете, как пройти к роднику? – Спросила.  – Пить уж больно хочется.
– Зачем к роднику? Давайте напоим Вас из скважины, вода вкусная, холодная.
– Нет. В роднике, говорят, очень хорошая вода. Туда пойду. Скажите только, как пройти к нему?
– Да вон в ту сторону, по дороге к речке. К мосту подойдёшь и на право, сразу у самой воды и увидишь родник. Тут недалеко, да и шла то к нам мимо него.

В знойном мареве, метрах в трёхстах виднелся на скорую руку сооружённый мостик. К нему вела выложенная в стародавние времена из бесформенного белого камня и местами совершенно исчезающая из виду, под наносами песка и глины, дорога.

– А может, передохнёшь? Нет? Ну, на обратном пути посиди хоть у нас в тенёчке, а то ещё хватит солнечный удар.
– Воды, воды хочу. – Старушка посмотрела на них отрешённым взглядом. – Пойду я.  
– Что это с ней? Вот старость – не радость.  
– Не в себе она, точно тебе скажу! Пойду к себе, а то, глядишь, и сама свихнусь от этой жары. А ты чего? 
– Подожду её. Что-то не так. Не случилось бы что. – Ответила другая женщина.

Сушь. Виноградные листья и те безвольно поникли. Успели отвыкнуть в северной стране от столь естественного для них пекла. Гнетущая тишина висела в раскалённом воздухе.

Старушка вернулась.
– Можно, можно. Иди вот сюда, садись на лавочку. Передохни. Нашла родник то? 
– Нашла. Напилась вволю. Хорошая вода. Главное, просить ни у кого не надо.
– Извини меня, конечно, но что-то не пойму тебя?
– Что тут понимать. Нехорошие люди здесь живут. У, волки! Устала я жить. Не хочу. И умирать средь этих волков не хочу.
– Да что случилось?!
– В район ездила. Просила, хоть бы пенсию прибавили, а то как на четыре с половиной тыщи прожить? Нехорошие люди здесь, грубые. Давай трудовую книжку и всё тут! А её украли. Просыпаюсь я как-то от шороха, а в комнате две цыганки шарят, а я им так спокойно:

 – Ищите, ищите. Ничего вы у меня не найдёте.

Вот и этой, девке молодой, говорю:

– Ты посмотри по справочкам, что прислали...

А она мне:

– Вот ещё буду возиться!

– Я, что, поехала... За свет квитанцию принесли – семьсот восемьдесят рублей, за газ полторы тыщи, а у меня ни телевизора, ну ничего нет. Мне и лампочка особо не нужна, спать засветло ложусь. Раньше хоть ходили, счётчик проверяли, а сейчас бросят квитанцию и всё.

– Сколько лет-то Вам?

– Точно не знаю, но за восемьдесят будет точно. Детдомовская я. Старшая сестра умерла в детдоме, а она точно знала мой год и день рождения, а я вот не помню, маленькая была. Под Томском детдом был. В поселении одни ссыльные жили. До чего добрые были люди. А какие шанежки пекли, вкусные! До сих пор их помню. Мы, детдомовские, каждый день по домам ходили. Так вот и росли с Божьей и людской помощью. С тринадцати лет пошла работать, побираться-то уже стыдно стало. Мне и паспорт выдали наугад. Посмотрел на меня начальник, а я стою маленькая, худенькая... Ну и сами решили записать, сколько мне лет…

– А родственники куда смотрят? Тебе компенсация за газ положена. Была в соцзащите? 
– Была и там. Справки надо, а справки не дают. За воду надо заплатить, за мусор заплатить, а где он у меня мусор. Да и ходила я по улицам, искала мусорные ящики, но не нашла. Говорю им: "За какую воду платить? У всех свои скважины, а у меня ничего нет, хожу по людям побираюсь. Кто даст воды, а кто прогонит".

Муж, Ваня, хороший был человек, добрый, безотказный, никогда и никому не отказывал, помер уж двадцать лет как прошло. Год всего прошёл, как сюда меня привёз, всего годок пожили мы тут и помер он. Так вот одна и живу двадцать лет. Шифер, доски тогда купили, но ничего так и не успел сделать Ванечка мой. Часто ему рассказываю, как живу, что той страны уже нет…  Знаю, слышит он меня.

День клонился к вечеру. Жара потихоньку начала спадать. В тени винограда было уютно и покойно. Старушка не умолкала ни на минуту. Чувствовалось, что ей давно, очень давно не с кем было поговорить.

– Как же Вы без воды живёте? 
– Привыкла. Где выпрошу, где дождик польёт, зимой снегу навалит. Соседи нехорошие, не дают мне воды. Всё ждут, не дождутся, когда я умру. Сказали, что гаражи на этом месте построят. А огород у меня, какой! Нынче посадила огурчики, картошечку, горох люблю, помидоры, фасоль, лук, кабачки, морковь, свёклу… 

Слушая её, трудно было представить как в этом хрупком, иссохшем тельце ещё таилось столько энергии, такая жажда жизни. С трудом верилось, что такое вообще возможно, да ещё при таких жизненных условиях.

С самого рождения и до глубокой старости её жизнь подчинили себе сумасшедшие, озверевшие от всёдозволенности людишки, провозгласившие однажды миф о всеобщем благоденствии, но как-то быстро забывшие об этом. Ослеплённые собственным величием и обустроив по своему разумению жизнь окружающих людей, вдруг обнаружили, что все они, оказывается, совсем недостойны их внимания.

Бог им судья. Вот и сейчас, глядя на эту старушку, невольно задаёшься вопросом: что заставляет её цепляться и цепляться за полную невзгод жизнь? Почему её преследует такая нелёгкая судьба?

Впрочем, уже почти сто лет каждому поколению в России судьба преподносит своё испытание. И конца и края этому не видно. Что за наваждение? В чём мы провинились перед Богом? За что мы так наказаны?

С трудом перетащили тележку, загруженную бутылями с водой через железнодорожные пути. Улица за улицей. Неожиданно разбитая колея грунтовой дороги оборвалась у шлагбаума. Две забетонированные трубы с натянутым между ними тросом и амбарный замок. Дальше, вместо дороги, простирался аккуратно подстриженный газон. Перебравшись на ту сторону, зашагали дальше по улице Свободы.

Вот и домик Людмилы Михайловны. Напротив роскошного особняка, в заросшем саду спрятался маленький щитовой домик в два окна по фасаду. Вся крыша была усеяна обломками кирпичей.

На немой вопрос Михайловна ответила: 

– Течёт крыша. Вот опять полезу латать. Мне тут один мужик посоветовал рейки поперёк прибить, чтоб кирпичи не сползали.

Она гостеприимно пригласила присесть на стопку шифера, уложив обрезок доски, видать, давно служившей ей вместо лавочки. Рядом стояла бочка с остатками дождевой воды. Вокруг неё, десятка два трёхлитровых банок, подёрнутых зеленоватым налётом изнутри.

Немного погодя, Людмила Михайловна всполошилась:

– Пока солнце не село пошли огород смотреть…

Начало темнеть, когда мы уходили от гостеприимной хозяйки. Провожая нас за калитку, Михайловна плаксиво причитала:

– Вы уж не бросайте меня!

Возвращались назад по той же улице Свободы.

Свобода... Вот только от чего и кого?

Похоже, что Россия скоро совсем освободится от совести и сострадания, а следом, думаю, исчезнет и само понятие – Россия. Уж больно долго вытравливали из неё такие понятия как честь, достоинство и любовь к ближнему.


 

Публикация: июль 2011

 

 Нравится

 

 

 

 


При перепечатке авторских материалов активная ссылка на "Южный регион" ОБЯЗАТЕЛЬНА!
Печатным изданиям для этого необходимо получить письменное разрешение редакции
(кроме изданий-партнёров)!


Rambler's Top100

Разместить рекламу