*
 
 

Людмила ТРЕМБАЧ
(г. Москва)

РОЖДЕНИЕ

ДОЛГИЙ ВЕЧЕР

Верхушки сада отблеск дня былого
Пока хранят. Горят его листы.
Уходит день. И теплый вечер снова
Приносит запах яблок и мечты.

Вздыхают листья ветрено и смутно,
Оставив капли давнего дождя.
А вечер и таинственно, и мудро,
И долго длится, в полночь уходя.

Едва горит вечерняя лампада.
Чуть слышно плещет времени река.
И в чутких снах стихающего сада
Грядущий день глядит сквозь облака...

МОЙ АВГУСТ

Мой август щедр, красив и босоног.
Тепло земли последнее вбирает
И яблоки созревшие роняет,
Собрав и прошлогодний старый долг.

А ветер, торопливый музыкант,
По клавишам ветвей стучит сердито,
В окно влетает дерзко и открыто
И приближает августа закат.

Внимательно смотрели небеса
Из-под своих сверкающих созвездий.
Горели звезд стремительных соцветья,
И щурились чужих планет глаза.

Благодарю сварливую судьбу
За август мой, так медленно прошедший,
За звезд гирлянды, над судьбой висевших,
Напевы ветра и его мольбу.

Расстроенно звучит его игра.
И звезды свет далекий расточают,
Когда летят, и падают, и тают.
Сентябрь стоит у нашего двора.

НУ, ЗДРАВСТВУЙ, ДЕНЬ!

Ну, здравствуй, день! Вот ты и наступил.
Не стой в дверях, заря уже проходит.
И солнце так светло в глазах восходит...
Твой ясен взор, и сам ты очень мил.

Уже сентябрь. Но так похож на лето.
И осы сладко и тепло жужжат.
Когда-то все же листья полетят,
Сегодня же - невероятно это.

Ну, здравствуй, осень. Здравствуй, раз пришла.
И перистость небесная белеет.
Пока нам осень облаков жалеет...
Так зелена она и так светла.

Уже сентябрь. Планеты виражи
Нас завели в осенние просторы.
В груди бурлят неясные восторги...
Настойчиво в виске стучится жизнь...

ОДУШЕВЛЁННЫЙ МИР

Всё в мире непростом - одушевлённо.
Других предметов я пока не знала.
Вот лампа подмигнула темно-алым.
А стол взглянул подчеркнуто зеленым.

Мой стол - угрюм, суров и обездвижен.
Его сукно потерто и устало.
Руке моей писать неловко стало.
Всё потому, что он теперь - обижен.

Неловко лампа шлепается оземь.
Опять испорчен бледный абажур.
Ей больно. Я стихи ей напишу,
Что без нее темно и грустно очень.

Подсвечник тоже зол и огорчен.
Давным-давно ему не дарят свечи.
Он ждет капели воска каждый вечер,
Поскольку без свечи потерян он.

А в сундуке обшарпаны бока.
Он пахнет пылью, ладаном, свечами.
В его просторах прошлое встречаем.
В нем застывает времени река.

Вот зеркало. Ему немало лет.
Какие только лица не видало.
Хранит мое забытое начало.
Скрывает от наветов, сглазов, бед.

Чтит этот мир устои и законы.
Он весь - для нас. Мы вместе с ним живем.
Находим, восхищаемся, растем.
Он весь - для нас. Простой и незнакомый.

БЕДА

Наливались колосья поспевшею доброю силой.
Обещая богатый и сытый для всех урожай.
Распевал соловей для единственной, доброй и милой.
И сгущалась беда, чтоб пролиться потом через край.

Все темнела беда, угрожающе густо темнела.
Расходилась вокруг, как круги в помутневшей воде.
В облаках предрассветных зловещею птицей летела,
Ощущалась, кружилась, давила, стояла везде.

Много дней и ночей у беды на краю и без края.
И в слезах, и в крови, и в печали, и в горе святом.
Вроде чуть посветлеет, и снова беда налетает,
Накрывая собою наш горький единственный дом.

Замолчал соловей, и колосья, чернея, горели.
Дым и чад, и огонь наполняли страну и войну.
В этой огненной буре и шквальной смертельной метели
Люди бились с бедой, разрывая ее пелену.

Колоколен далеких стозвонно гремели набаты.
Отгоняли беду, как гоняли всегда саранчу.
И шагали вперед побеждавшие горе солдаты.
Направляя свой путь по ведущему солнца лучу.

МЫ

Мы - дети неначитанных предместий.
Как небеса, непознанных, далеких.
Живем под светом дымчатых созвездий,
Холодных, равнодушных и высоких.

Мы - первые, вошедшие в искусство.
Мы - робкие. Мы - дерзкие и злые.
Свои переизбыточные чувства
В стихи и краски вылили впервые.

Мы - вышедшие из капусты кислой,
Не знающие выспренной культуры.
Свои переизбыточные мысли
Вложили в крики песен и скульптуры.

Нас упрощали много поколений,
И упрощенным несть уже числа.
А мы  растили наш презренный гений,
Кровавя губы, рвали удила.

Мы - дети непрочитанных предместий.
Жизнь наша - неуютна и странна.
На небе строим новые созвездья.
У самых ярких - наши имена.

РОЖДЕНИЕ

На рассвете, наполненном слухом,
Жизнь сиренева, тихо-пуста.
Подхватила меня повитуха,
Проявив и сноровку, и такт.

Я молчала. Ни малого звука.
Было слишком стерильно - бело,
Слишком громко от странного стука
И навязчиво ярко-светло.

Я молчала. Мне было не тесно.
Но жалела я все же о том,
Что цепляли к запястью известность
И скрутили нелепым кульком.

И рассветом, весной напоённым,
Я наполнилась, криком звеня.
Мир сиреневым был и зеленым.
И с улыбкой смотрел на меня.

БАБУШКЕ

Любимый Ангел в солнечных морщинах
Встречал меня, калитку отперев,
Щербато улыбаясь у дерев,
Политых щедро, убранных красиво.

Я помню теплый дух ее ладоней,
Тяжелых, как старинные божки.
И черный хлеб из труженой руки
Был и вкусней, и жарче, и весомей.

Я вижу нимб уже из серебра
Волос ее под ситцевой косынкой,
И ясный взор прозрачных глаз, и зыбкий
Укор. И полный дом добра.

Добро ее в душе своей храня,
Живу, благословенья чту учтиво.
Она весь мир жалела и любила.
Но больше мира, все-таки, меня.

 

Публикация: Сентябрь 2011

 

 Нравится

 

 

 

 


При перепечатке авторских материалов активная ссылка на "Южный регион" ОБЯЗАТЕЛЬНА!
Печатным изданиям для этого необходимо получить письменное разрешение редакции
(кроме изданий-партнёров)!


Rambler's Top100

Разместить рекламу