*
 
 

Пётр КАРЕВ
(г. Кувандык, Оренбургская область)

Петру Кареву 48 лет. Но, несмотря на средний возраст, ему многое в жизни довелось пройти, увидеть и прочувствовать. И это всё отражается в его прозе, писать которую он начал с 1990 года. "В миру" он работает столяром, а пережитое доверяет компьютеру в свободное от этой самой "мирской работы" время. И еще он пишет стихи. В "Южный регион" Пётр Гарьевич прислал несколько своих рассказов. Едва начав знакомиться с первым же произведением, поняли: автор очень интересный. И с этим, первым же из прочитанных в редакции рассказов Петра Карева мы сейчас и знакомим читателей Интернет-журнала.

*    *    *

ЖИВОЙ
(рассказ)

Почему же не сплю и маячу
У раскрытого настежь окна?
Почему же я, всё-таки, плачу
Без причины, без мысли, без сна?

Потому ли что жив? Потому ли
Что на самом закате войны
Я на аэродроме в Кабуле
Видел в модуле мирные сны..?
("Офицерский романс")

…Холодно! Холодно! Как я здесь очутился? Ведь я был там! Там, это где? Как трудно вспоминать, да и не хочется. Здесь хорошо. Горы и всё бело и чисто от снега. А-а-а, снег! Вот почему так холодно.

 Скосив глаза, я глянул через плечо. Что это? Вечный снег пропитался моей кровью. Она уже растопила его подо мной, обнажая острые камни, безжалостно впивающиеся мне в спину.

Надо что-то предпринять, а то ещё изойду кровью в этот снег. Стиснув зубы, я перевалился на живот. Но вместо облегчения почувствовал, как сползаю в огромную тёмную пропасть. «Как же я её сразу не приметил-то» – мелькнула запоздалая мысль.

Кровавый снег разлетелся из-под моих скрюченных пальцев. Опоры не стало. Глянув вниз, почему-то увидел звёзды, которые изводились в странном танце. Задрав голову в надежде разглядеть край пропасти, увидел тени.  

Предчувствуя приблизившуюся беду – древнюю-древнюю, и потому неодолимую, не в силах поделится ни с кем этим страшным предчувствием, я безысходно заскулил, осязая душой несметные силы, что обретались за тенями. Но тут моё падение прервалось весьма обыденно – адским ударом спиной о землю.

Чертыхаясь, поднялся, с удивлением обнаружив, что тело не изломано и не болит от ран. После сверкающего снега глаза не сразу разглядели окружающую местность. Но привыкнув к полумраку и оглядевшись, понял, что нахожусь на знакомом мне кладбище.

Двинулся мимо окрашенных оградок, холмиков и крестов над ними. Вдруг меня кто-то окликнул по имени. Огляделся. На кладбище никого не было, только лишь с тихим шорохом на землю сыпались с деревьев зелёные листья, засыпая мои и чужие следы. Что-то не так! Не давая, сосредоточится, меня вновь окликнули знакомым голосом, как будто бы издалека…

…Я стоял на краю материнской могилы, а слёзы текли и текли на зелёные листья под ногами. Определённо что-то было не так, и зелёные листья, и кровавые слёзы, и живые тени, опять подбирающиеся ближе, хоронясь за крестами и холмиками, испуская жуть, и холодную мощь.

Вдруг погост преобразился, стало светло и тепло, как в яркий солнечный день. Прекратился шорох, а пугающими тенями даже пахнуть перестало. Смахнув слёзы, я увидел проходившего мимо, крепкого, с небольшой чёрной бородкой  мужчину. Шёл он очень быстро, а может, и не шёл вовсе, а летел. Но когда он почти скрылся из виду, до меня донеслись его спокойные слова, адресованные явно мне:

 – Иди, не время ещё.

Эти слова зазвучали во мне мерно, в каком-то тяжёлом ритме. Куда идти-то, за ним что ли, подумал я, безнадёжно шмыгая носом.

– Назад – вдруг услышал я шепот. – Соберись с духом сынок, а то душу твою защитить некому будет ни здесь, ни там…

«…Да-да, скорей, скорей» – застряла мысль.  

Я бежал назад по тропке, угадывая её по зелёным листьям. Вон там за пригорком, место моего приземления из пропасти.

На том месте сидел седой мужик и, подняв голову, с любопытством смотрел на меня лучистым взглядом знакомых глаз. Упав на колени, я обнял его за плечи, притиснув к себе, с удивлением чувствуя, как мужчина вливается в меня. Или может, сливается со мной.

От неожиданности я поскользнулся и упал на спину. Падение чудесным образом переместило меня на белоснежную горную вершину, с неестественным кровавым пятном, где лежал парень с закрытыми глазами. Все черты лица его заострились но, всё же, как знакомы!

Нагнувшись, я поднял его, а ветер словно ждал, когда мои руки будут заняты, швырнул мне в лицо горячий и колючий снег. Словно битым стеклом брызнуло болью по глазам, но с трудом приоткрыв их, я увидел, мутный-мутный, багрово-серый день. Глаза вновь полоснуло болью резко и неожиданно. Стиснув зубы, я зарычал…

…Кто-то, вдруг склонившись ко мне, радостно завопил:

– Живой! Живой здесь…

Душа моя, что ли постоянно торчит в горле, мешая мне говорить и дышать, только тихо рычать получается. Топот людей, суетившихся подле меня, отдавался в голове, словно гром небесный, а слова их, наоборот, доносились  тихими и растянутыми.

Меня подхватили и понесли. Почему-то сразу неодолимо захотелось спать. Но, засыпая, все, же видел и вертолёт, и медсестричку с большими светлыми глазами, которая, гладила мою ладонь, и шептала одно и, то же…

…Лейтенант медслужбы Наталья Синицына, утешая изорванного в клочья раненого солдата, с ужасом глядя на его раны, проклинала свою судьбу, забросившую её на жестокую и никому не нужную войну, в этой далёкой чужой стране. В ступоре она ласково и тихо шептала:  «Живой, живой, живой…». 

 

Публикация: 9 сентября 2011

 

 Нравится

 

 

 

 


При перепечатке авторских материалов активная ссылка на "Южный регион" ОБЯЗАТЕЛЬНА!
Печатным изданиям для этого необходимо получить письменное разрешение редакции
(кроме изданий-партнёров)!


Rambler's Top100

Разместить рекламу