*
 
 

Руслан Устраханов
(Скандинавия)
 

Последние по времени письма Руслана Устраханова в «Южный регион» пришли уже не из Норвегии. Одно из них было конфиденциальным. И мы не вправе разглашать ВСЕ сведения, которые нам сообщил в нём Руслан. Дело в том, что он сейчас находится уже не в Норвегии, а на территории одной из скандинавских стран. Живёт у друзей, фактически на нелегальном положении. Сейчас его адрес: «Земля. До востребования». Отказавшись писать ложь и клеветнические измышления о своей Родине – России, Руслан сразу же попал в опалу. Работодатели корреспондента заявили ему: «В ваших услугах издание больше не нуждается!».

Руслан подробно сообщил нам, о чём его «вежливо просили» написать заказчики антироссийских пасквилей. Но тут мы обязаны остановиться, чтобы не нарушить конфиденциальность нашей переписки.  

Сейчас, лишившись официального статуса корреспондента «свободной прессы», он сам возложил на себя высокую общечеловеческую миссию: рассказать людям правду о хвалёной западной демократии. И  та правда, которую он рассказывает в своих материалах, способна «рот перекосить» ревнителям и проповедникам «западных ценностей».

Впрочем, читайте сами...

СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

«Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания». Принята Резолюцией 39/46 Генеральной Ассамблеи ООН 10 декабря 1984 года.

Статья 1 Конвенции определяет понятие пытки как «любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве».


I. Осло, апрель 2011 года

То, что объектом Конвенции может быть Норвегия, для меня стало открытием в апреле 2011 года. В день моего прилёта из Хельсинки в Осло. Это было решение финских властей в соответствии с Дублинским соглашением.

Из аэропорта меня доставили в управление иммиграционной службы полиции Норвегии в Осло. Все прибывающие в норвежскую столицу по вопросам убежища граждане иных стран оказываются здесь. Иммиграционная служба полиции (норв. Politiets utlendingsenhet) занимается регистрацией таких лиц. Получает первую информацию от иностранцев о причинах приезда в Норвегию. Она же выдает документы на право нахождения в Норвегии и осуществляет многое другое, что связано с её деятельностью.

Здание полиции, куда я прибыл часов в 14 дня, находится в центре Осло. Парламент (норв. Stortinget)
на расстоянии не более полутора километров от него.

Полицейский, встретивший меня, указал направление, куда я прошёл в ожидании вызова. Дверь за мной автоматически закрылась. Я оказался в помещении, примыкающем к дежурной части. Находилось в нем около 30 человек: мигранты из Азии, Африки, других частей света. Половина
женщины. Многие, явствовало из одежды, мусульманской конфессии. У нескольких были дети 10-12 лет. Молодая женщина на руках держала ребенка возрастом не больше четырёх лет. Все находящиеся были в фактическом статусе задержанных. Выйти отсюда могли только после опроса представителями полиции и получения документа, удостоверяющего их личность.

Размер помещения, где я оказался, был до сорока квадратных метров. Стояли рядами стулья из дерева, привинченные к полу. Вдоль стены находились столы с баками горячей и холодной воды. На них лежали нарезанные куски хлеба, пакеты с чаем, сухари, тюбики с рыбной пастой, джемом, еще какими-то консервантами.

Одни сидели на стульях, другие лежали на полу. Я сел на свободное место. Прошло несколько часов, но никто меня не вызывал, как и остальных. Помещение продолжало наполняться мигрантами. Численность их только росла.

Было около 18 часов. Я понял, что встреча с представителем миграционной полиции в этот день не состоится. Рядом сидел юноша, по виду курд. Он стал мне рассказывать, что здесь он вторые сутки, как и многие другие иммигранты, в том числе и женщины.

Дышать становилось всё тяжелее. Место не подходило для длительного нахождения такого количества людей. Особенно женщине с малолетним малышом. Мать как-то успокаивала его. Но недостаток кислорода делал свое дело и ребёнок исходил  криком.

Смотреть на это варварство не хватило сил. Я стал стучать в дверь. Вошедшему дежурному сказал, что хочу уйти. Показал на плачущего ребенка. Полицейский был недоволен. Я помешал ему ужинать. Держа в руке кусок сосиски, он объяснил: я должен вернуться на свое место, уйти не могу. При этом постоянно показывал на свой полицейский жетон. Тот свисал на его большой под грязной рубашкой живот (полицейский был в штатском).

Беседа с блюстителем закона была результативна. Спустя часа два, поздно вечером, женщину с ребенком куда-то забрали. Остальные, с детьми постарше, остались. Появился служащий африканского происхождения. Он совмещал функции уборщика и конвоира. Открыл наружную дверь, выпустил всех подышать свежим воздухом на четверть часа. После чего стал разбрасывать тонкие покрывала. На них следовало спать на полу.

Женщины, дети, мужчины
все стали укладываться на бетонный пол. Нехватка кислорода, запахи немытых тел осложнялись жуткой вонью. Она шла из находящегося внутри помещения туалета. Он был общий для мужчин, женщин и детей, с одни унитазом. Только в туалете можно было как-то помыть руки и лицо.

Удивительно вели себя дети. Энергичные в таком возрасте, они терпеливо переносили своё заключение вместе с матерями. Те успокаивали их, что-то постоянно объясняли. Вероятно, о скором окончании кошмара и будущем счастье жить в этой замечательной стране.

Проведя ночь в грязи на полу, утром я был вызван к представителю полиции. Двухчасовое
«интервью» закончилось получением  идентификационного удостоверения. После чего я покинул здание службы иммиграционной полиции.

Беседуя позже с мигрантами, я узнал, что мне повезло. Обычно режим
«несвободного» ожидания в иммиграционной полиции длится до двух, часто до трёх дней. Нахождение детей вместе с женщинами в условиях, описанных выше,
явление обычное. Никаких жалоб со стороны мигрантов не поступает потому, что они просители. Начинать нахождение в Норвегии с заявления о своих правах обречь себя на отказ в получении статуса беженца. Чем преступно злоупотребляют норвежские власти.


II. Дискриминация как основная причина происходящего

Подобное, конечно, невозможно в отношении коренных норвежцев, граждан
«страны северной сказки». Налицо
мерзкая дискриминация. Когда основные права человека достояние только отдельной группы лиц, отличающихся от остальных расовой или национальной принадлежностью. 

Изложенное мной происходит ежедневно и ежечасно: когда я пишу эту статью и когда она станет объектом внимания читателей. В постоянном режиме норвежские власти нарушают права граждан других стран в учреждении службы иммиграционной полиции. Это выражается:

в лишении людей, не совершивших преступлений, свободы;
в незаконном лишении свободы матерей с детьми, в том числе и малолетними;
в совместном содержании мужчин и женщин в месте задержания,
в отсутствии в месте задержания нормального питания, необходимых условий для сна, гигиены (в том числе для женщин и детей);
в содержании в помещении, не соответствующем по техническим и санитарным нормам (метраж, вентиляция и т. д. ) для количества находящихся в нем граждан.

Все перечисленное причиняют страдания физические и нравственные лицам, там содержащимся. Трактуется международной Конвенцией 1984 года как пытка. Конвенцией установлена в отношении пыток универсальная юрисдикция. Это означает, что виновные в применении пыток могут уголовно преследоваться властями любого государства, независимо от гражданства виновных и места совершения ими противоправного деяния. Вот часть из тех, кто должен ответить за преступления против человечества, каковым признана пытка:

бывший министр юстиции Норвегии Кнут Сторбергет (Knut Storberget);
нынешний министр юстиции Норвегии Грете Фарему (Grete Faremo);
руководитель иммиграционной службы полиции Норвегии.

Список подлежит расширению исполнителями преступных приказов
служащими норвежской полиции. Устав Международного военного трибунала по наказанию главных военных преступников 1945 г. зафиксировал норму «тот факт, что подсудимый действовал по распоряжению правительства или приказу начальника, не освобождает его от ответственности» (об этом, кстати, не мешало бы напомнить и некоторым особо ретивым российским «защитникам правопорядка» ред.).  

Дело осталось за малым. Госпоже Норе Свеасс
докладчику Комитета против пыток (Committee Against Torture, CAT) от Норвегии, следует подготовить информацию в ООН о пытках в стране фьордов и троллей. Для последующий судебной ответственности всех перечисленных персон и принятию санкций к Норвегии Европейским Союзом.

Такой вариант событий вряд ли возможен. Демагогия о правах человека для западных стран сегодня служит только прикрытием для свержения неугодных им политических лидеров. Тех, кто противостоит превращению своих государств в доноров-вассалов западноевропейской цивилизации. Преступная дискриминация внутри «демократических» стран является логическим продолжением дискриминационной политики, проводимой ими на международной арене.


Средневековая инквизиция. Камера пыток
 

Публикация: 11 марта 2012

P.S. Этот материал был уже опубликован, а на следующий день в Интернете прошло сообщение: в Республике Татарстан от тяжелейших травм, несовместимых с жизнью, скончался в больнице мужчина, ставший жертвой полицейских пыток. Вся «вина» задержанного состояла в том, что у него при себе не оказалось паспорта, который потребовали предъявить полицейские.

А кто ответит за сломанные руки и избиения  полицаями женщин-журналисток и участников антипутинских митингов в Москве? Похоже, никто. Виновных, как обычно, «не найдут». Так что с соблюдением прав человека в России тоже, как говорится, увы и ах..!

 

 Нравится

 

 

 

 


При перепечатке авторских материалов активная ссылка на "Южный регион" ОБЯЗАТЕЛЬНА!
Печатным изданиям для этого необходимо получить письменное разрешение редакции
(кроме изданий-партнёров)!


Rambler's Top100

Разместить рекламу