Главная
Раздел

 

                                          Крест  перед  образом  святой

За тяжелой дверью своей кельи он попросил сержанта отстегнуть наручник. Взял со стола икону святой блаженной Ксении Петербургской. Всмотрелся в образ. Потом через набежавшие слезы устремил невидящий взгляд куда-то вдаль. Тихо проговорил, обращаясь то ли ко всему роду людскому, то ли к последним остаткам человеческого в себе:

 - Я давно чувствовал, что не место мне здесь. Не смог уйти по божески… Словно бес в меня вселился. Жить с таким грехом на душе - самое суровое наказание. Простите меня, люди…

Икону ему разрешили взять с собой. Он выдавил "спасибо" и перекрестился. Снова щелкнул стальной браслет на запястье. Следственный эксперимент окончен. Сгорбленная худая фигура мужика с землистым лицом, в вязаной шапочке, коричневой плащевке,
в грязном трико и резиновых сапогах исчезла в чреве машины охранно-конвойной службы.

                                                      Перекати - поле 

Что подвигло Владимира Сычева в лоно православной церкви? Раскаяние в далеко не богоугодных делах его собственного прошлого? Вряд ли. Впрочем, кто его знает.

В начале 1992 года наркокурьера Сычева взяли с крупной партией "товара" московские оперативники. Седьмого апреля Москворецкий суд столицы вынес ему приговор: шесть лет "строгача". Его отправили этапом в Волгоградскую область. В следующем году Сычев совершает попытку побега из зоны. Кировский суд Волгограда добавляет Владимиру два года к неотбытому сроку и возвращает его за колючую проволоку. В личном деле осужденного появляется запись: "Склонен к побегу". За один год, два месяца и пять дней до "звонка" Сычева освобождают условно-досрочно. 28 июля 1998 года он оказывается за воротами колонии.

Но что делать с обретенной свободой, когда в биографии почти сплошные "не"? Не имеет гражданства. Не имеет постоянного места жительства. Не военнообязан. Не женат. Полученный в молодости диплом техникума? Да кому он нужен в девяносто восьмом, когда сама страна стала банкротом, и одно за другим закрываются предприятия? Да еще после долгой отсидки. И вместе с вышеперечисленными "не". Остается одно: дописать в биографию еще парочку "не" - " Мой адрес - не дом и не улица…".

И пошел Владимир бродягой по великой Руси. Разных работ не чурался. Спал по вокзалам и на сеновалах. Коротал дни в приемниках-распределителях. Пил мутное зелье с бомжами в подвалах.
С некоторых пор обретался при всяких богоугодных заведениях и странноприимных домах. Но подолгу нигде не задерживался. Зеленый змий искушал его душу. Снова и снова ветер судьбы гнал по бескрайним просторам Перекати-поле.

                                                     В монастыре

Летом 2003 года Владимир Сычев попал на Кубань. Устроился разнорабочим при храме в станице Кавказской, где настоятелем служил отец Киприан, в миру Ушаков. В конце июня батюшку перевели на службу в храм Праведного Иоанна Кронштадтского в хуторе Новоселовка Усть-Лабинского района. В двух километрах по разбитой проселочной дороге от большой благоустроенной станицы Ладожской. Туда же перебрался и Владимир Сычев.

Хутор Новоселовка - глухомань среди камышей. Такие места принято называть бесперспективными. Один или два телефона. Фельдшерский пункт. Клуба нет. Магазина тоже. Если не в распутицу - автолавка завернет. Молодежи там делать нечего. Основное население - пенсионеры. Основной источник существования - личные подсобные хозяйства. Храм Праведного Иоанна Кронштадтского - строящийся. Службы ведутся в приспособленном помещении. Есть при храме небольшой женский монастырь - всего несколько пожилых послушниц да пара мужиков-разнорабочих. Держат подсобное хозяйство, тем и живут. И храм строят. Работают без зарплаты - за еду и кров - приход бедный.

В этом монастыре выделили келью и сорокатрехлетнему бомжу Владимиру Сычеву. Он трудился на строительстве храма, делал кровельные работы и по хозяйству подсоблял. Как все - за пищу и жилье. Открылся в Сычеве дар иконописца. По вечерам он тщательно прорисовывал строгие лики святых, уединившись в своей келье.
Но Божий промысел не мешал ему заниматься и промыслом земным: приворовывать и продавать на сторону стройматериалы. На систематические выпивки хватало. Насельники монастыря и сам отец Киприан это видели. Делали Сычеву замечания, ругали, но терпели: коли платить нечем - с рабсилой не густо. Сычев это знал и на замечания просто огрызался.

                                             Счет  отцу  Киприану

Нанимаясь на работу в храм с одной справкой об освобождении из колонии, Владимир Сычев прекрасно знал условия найма. И на тот момент они его устраивали. Освоившись на новом месте, он посчитал для себя унизительными требования настоятеля не воровать и не пить. И решил предъявить отцу Киприану свой счет. Он ждал только удобного случая. И случай представился.

Двадцать шестого октября батюшка уехал в Москву по своим делам. Для Сычева наступило время действовать. Двадцать седьмого он поднялся с постели задолго до рассвета. В соседней келье спал совершенно глухой рабочий Вячеслав Богер. Пожилые монахини Елена Полубень и Зоя Крынина тоже спали сном праведников. Больше в ту ночь в монастыре никого не было. Сычев направился к келье отца Киприана.

Взломал дверной замок. Первое, что привлекло внимание злодея - пятнадцать бутылок церковного вина "Благодать" стоимостью по сто рублей каждая. И прямо в келье настоятеля он откупорил первую. Затем в его карманы перекочевали сотовый телефон "Сименс А50" и зарядное устройство к нему. Вор не забыл прихватить восемь пар новых носков и электрический утюг. Далее - "по мелочи": 35 банок рыбных консервов "Сайра", 5 килограммовых пакетов с сахаром, 5 упаковок макарон и пачку ячневой крупы. Всю свою добычу Сычев перенес и спрятал в летнем душе на территории храма. Оставалось все это вывезти на микроавтобусе настоятеля и можно считать, что святой отец расплатился со своим работником сполна. По его, Сычева, счету. Но микроавтобус, как назло, не заводился. Сычев с горя влил в себя вторую бутылку "Благодати".

                                                  Кровавая  развязка

Обитатели монастыря просыпаются рано. По хозяйству управиться, живность всякую накормить, коров подоить. Духовная пища, она ведь хлеба насущного не заменяет! Как говорится, на Бога надейся, а сам не плошай.

Первой на монастырский двор вышла послушница Зоя Крынина. Увидев изрядно пьяного Сычева, она стала его отчитывать. Что же ты, дескать, скотина, с раннего утра уже залил свои бесстыжие глаза и шастаешь по обители. Не знаешь, где находишься?

Злоба заклокотала в пропитанном алкоголем нутре Сычева.
И вырвалась наружу ударом топора по голове монахини. Но пьяная сила оказалась недостаточной, чтоб сразу и наповал. Обливаясь кровью, Крынина вцепилась в физиономию Сычева и порядком ее поцарапала. В ответ по ребрам послушницы пошел гулять обух топора. Потом судмедэксперт напишет в своем заключении: "… переломы ребер со второго по девятое справа". Крынина упала, и Сычев мертвой хваткой свел пальцы на ее горле. По тому же акту судмедэкспертизы
№ 275 рубленая рана головы и переломы ребер - это прижизненное. Причина же смерти - механическая асфиксия, то есть удушение.

К месту трагедии бежала вторая монахиня - Елена Полубень. Она кричала. Сычев оставил бездыханное тело Крыниной и бросился к поднявшей крик Полубень. Просто сбил ее с ног и задушил, закрыв обеими руками нос и рот. Сразу же схватил мертвое тело и заволок его за металлический контейнер для сбора мусора на окраине монастырского двора. Потом убийца вернулся к трупу Крыниной и потащил его в камыши, чтобы навсегда схоронить в высоких зарослях.

Спрятав тела послушниц монастыря, Сычев направился к летнему душу за награбленным у настоятеля. Навстречу ему шел Богер.
- Где монашки? - спросил он.
"Глухая тетеря" - подумал Сычев - "Ответа ты все равно не услышишь. Ну, так я тебе покажу где". Наклонился и поднял с земли окровавленный топор. Парень все понял и резко дал деру прямиком в хутор.

 Дальнейшая реализация замысла побега со всем скарбом для Сычева потеряла смысл. Он все же пошел к летнему душу, взял картонный ящик с бутылками церковного вина и, пошатываясь, побрел с ним в густые заросли камыша.

                                                     В тот же день

Оперативно-следственная группа прибыла в монастырь в 9.20.
В 10.15 тела обеих убиенных монахинь были найдены.
В 10.20 начаты первичные следственные действия: экспертный осмотр трупов, топографические привязки, фотографирование, допрос Вячеслава Богера путем общения записками…

Опера осматривали все надворные постройки и помещения храма. Подъехавшие на подмогу сотрудники Ладожского поселкового отделения милиции прочесывали местность, бродили по всем окрестным лесополосам в поисках скрывшегося убийцы. До самого вечера. Безрезультатно.

А в это время Сычев тихо сидел в зарослях камыша и "с горла" потягивал марочную "Благодать".

                                                          Финал 

Он пил и трезвел. Трезвел и снова пил. Приходя в себя, думал о случившемся и о том, что же дальше. Его все равно повяжут. Идти ему некуда. В таком "прикиде", без денег и документов, с неснятой и непогашенной судимостью за прошлое… Да и опыт побега из зоны в Волгоградской области, когда его взяли уже очень далеко от "колючки"… А уж если повяжут, тогда ему на полном серьезе ломится "вышка", то есть пожизненное…

Через день он сам пришел в Ладожский ПОМ. Дрожащей рукой написал явку с повинной.
- На следствии и в суде Сычев полностью признал себя виновным во всем содеянном - рассказывает заместитель прокурора Усть-Лабинского района Вячеслав Долгов. - Он даже старался всячески сотрудничать со следствием, отчетливо понимая, какая кара над ним нависла. Он только старался вызвать жалость к себе. Говорил о двух годах, якобы проведенных им в чеченском плену, о якобы имевших место гомосексуальных притязаниях отца Киприана… Но на следствии и в суде все это не нашло подтверждения.
- Скорее всего, что это заявления человека с расстроенной психикой - сказала адвокат Ирина Миросенко. - Во всяком случае, такое впечатление Сычев производит в общении. 

В зале Усть-Лабинского районного суда Краснодарского края судья
А.В. Богдановский зачитал приговор по уголовному делу № 1-113-04: "Сычева Владимира Юрьевича признать виновным…и назначить наказание в виде двадцати одного года в исправительной колонии строгого режима".

Кассационную жалобу Сычев подавать не стал. Зачем? Да и кто его ждет на воле? Приговор вступил в законную силу.

Икону святой блаженной Ксении Петербургской он взял с собой на зону. Может быть, для исповеди и покаяния в смертных грехах своей жизни.

(Все имена и фамилии - подлинные)




 





Rambler's Top100