*
 
 
Американский корреспондент «Южного региона» Мариет Фоснес наша Маринка, как мы её называем у себя в редакции сегодня снова дома. Прилетела из-за океана ненадолго – всего на каких-то три месяца. Побыть дома, пообщаться с родными и близкими, друзьями и коллегами, обсудить журналистские планы... Подышать воздухом Родины, окунуться в родную «языковую среду». Потом снова за океан, в США. И, наверное, до следующего лета.

Материал, который мы сегодня предлагаем Вашему вниманию, написан уже здесь, в России. У нас сразу была идея публиковать его под рубрикой «Записки из Сиэтла» (именно там наша Маринка живёт в США – в городе Microsoft и Boeing). Потом подумали и решили не втискивать в прокрустово ложе рубрик. Дать просто как интересный материал о планетарном значении русского языка и русской культуры.

В эпоху глобализации и ложно понимаемой демократизации в России стали считаться уже чуть ли не дурным тоном русскоязычные вывески на магазинах, кафе, ресторанах и разных клубах. Пройдёшь, например, сейчас по Краснодару, посмотришь по сторонам и невольно закрадётся в голову мысль: «А в каком же это «сити» я оказался?». Уже и русских «магазинов» почти не осталось – почти сплошь «супермаркеты», «шопы» и «бутики».  Что уж говорить о Москве! Мы что, стали стыдиться своего родного языка и своей культуры, своих традиций и своих корней? Это до такой степени «варягам» удалось извратить наше сознание? Мы уже перестали понимать, что всему своё место? Никто же в здравом уме не против изучения английского, французского, немецкого, испанского или китайского языка в школах и вузах. Для широкого международного общения, для более глубокого понимания культур и традиций других народов... Но только не для того, чтобы стать «Иванами, не помнящими родства»! 

Публикуемый сегодня материал нашего корреспондента напоминает нам о том, что люди, живущие за океаном и любящие свою родину, иногда лучше нас понимают значение русского языка и русской культуры для всего человечества.


Мариет ФОСНЕС
Дома. У русской берёзки

 
Джоэл

Поздним вечером я включаю Скайп и вызываю контакт Joel Yelland. Это значит, что настало время занятий. Там, в Америке, сейчас утро. Признаюсь, меня охватывает какое-то фарисейское самодовольство, когда ученик на связи начинает уверенно читать по-русски и американский его акцент улавливается лишь едва. Я заслушиваюсь результатом своего труда, но всё же вскоре обращаю внимание на детали, которые и придают речи моего ученика этот самый едва уловимый акцент. Мы пытаемся от него избавиться, снова и снова шлифуя звуки и устраняя призвуки.

…Помню, в тот день я на редкость сидела и скучала, когда на автоответчик моего телефона было оставлено сообщение с вопросом, не пожелаю ли я давать частные уроки русского. Конечно, пожелаю, ведь мне так не хватало работы тет-а-тет или визави – как хотите. Дело в том, что вся моя писательско-редакторская деятельность в Америке проходила перед монитором. А тут, откуда ни возьмись живой человек, которому к тому же был интересен русский – моя давняя страсть. Фанаты русского языка меня поймут.

Так состоялось моё знакомство с Джоэлом. Он объяснил, что вообще-то работает главным врачом местной клиники и русский ему нужен только для того, чтобы спеть две арии – Евгения Онегина и Демона из одноимённых опер Чайковского и Рубинштейна. По неофициальным источникам, ария демона «На воздушном океане» ранее в Америке не исполнялась. Но интересно другое: врачи, поющие оперу, встречаются не каждый день, так что факт этот был любопытен сам по себе. И стали мы осваивать тексты арий, попутно изучая элементы замысловатой русской грамоты. Что при этом чувствовала я? Кто жил в чужой языковой среде, тот знает, с каким благоговением относишься к человеку, когда он говорит с тобой на твоём языке. А если он при этом иностранец? Каждое новое слово в скромном лексическом запасе моего ученика будто пробивало между нами ту незримую стену, которую неизбежно создаёт любой языковой барьер. Подтверждались мои догадки, что язык – явление духовное, он способен сближать души или отдалять их.

Но вернёмся к нашей истории – она показательна, убеждает в том, что досуг способен быть чем-то более важным, чем удовлетворение собственных эстетических потребностей. Уже почти перед самым выступлением Джоэла и других участников концерта мне стало известно: традиционно вырученные средства предназначаются для поддержки различных благотворительных проектов, что и воодушевило написать этот материал. «Мой труд в клинике хорошо оплачивается, и я не считаю, что должен ожидать от своих выступлений какого-то дохода», – объясняет Джоэл.

За три года жизни в Америке я так и не привыкла к тому, что здешние главные врачи и их подчинённые не берут взяток, могут довольствоваться весьма простым авто и вкладывать средства в благотворительность. Моё удивление по этому поводу было встречено Джоэлом с некоторым недоумением. Я тут же осознала всю несуразность вопроса о благотворительности – ведь помощь другим здесь считается нормой. У кого нет денег, тот сдаёт кровь, жертвует роскошную шевелюру на парики химиотерапевтическим пациентам или добровольно помогает на разных мероприятиях. «Моя жена тоже врач, и после выхода на пенсию мы хотели бы поехать на работу в какую-нибудь страну, где врачей не хватает», – делится своими планами Джоэл.


Джоэл на работе

Русский давался моему ученику гораздо легче, чем предполагалось. Особенно, если учесть, что в 58 лет чужие языки уже почти не усваиваются. «Он очень способный, музыкальный, у него хороший слух, поэтому и с произношением нет особых проблем», – говорит певица Диана Поволоцкая, преподаватель Джоэла по русскому произношению в вокальных произведениях. И всё бы замечательно, но я видела, что домашние задания почему-то выполнялись не в полном объёме, и решила поговорить с Джоэлом в неформальной обстановке. Оказалось, что русский язык и опера – далеко не все его увлечения. Вместе с супругой они занимаются танго, играют на музыкальных инструментах. И всё это после 11-часового рабочего дня. Джоэл солирует и в местном хоре PENINSULA SINGERS; накануне Пасхи мне довелось побывать на блестящем исполнении хором оратории «Искупитель». Я понимала, что в своём ученике не ошиблась, – передо мной была личность явно незаурядная, поэтому я попросила Джоэла рассказать о себе больше.


Танго

 «Работа моя требует определённого напряжения, самоотдачи, но я её люблю, – говорит Джоэл. – Мне нравится, что меня называют «доктор», нравится, когда пациенты идут на поправку». Смотрю, как доктор Джоэл принимает пациентов, и легко верю сказанному. Доступным языком он объяснял больному, что происходит в организме и как работает тот или иной препарат. Я догадывалась и раньше, что настроение врача, его отношение к больному, способны творить чудеса, а сейчас видела, как оптимизм доктора Джоэла передавался пациенту. Мне показалось, что при таком отношении болезнь должна отступить и без лечения.

Из русской музыки Джоэл слушает классику, народные песни, любимый певец – Хворостовский. Должна признаться, к творчеству этого великого артиста он приобщил и меня.

Итак, настал день, ради которого долгие месяцы мы сообща постигали азы языка. Но что это со мной? Я не могу унять волнения, поэтому перед самым концертом звоню Джоэлу и для большей уверенности прошу ещё раз продекламировать тексты арий. Наконец, я заняла место в зале, успокоилась и вдруг слышу, как сзади пожилые дамы со свойственной их поколению сдержанностью перешёптываются о «красавце-докторе, который будет петь на русском». Женщины – они, знаете, в любом возрасте женщины! Концерт начался с выступления дуэта – «докторов в смокингах», один из которых «днём выписывает рецепты, другой занят паразитами, а вечером оба репетируют, чтобы порадовать публику». Лишь позднее я узнала, что вторым голосом в дуэте был тоже доктор, но только эпидемиолог.

И вот перед пристальным вниманием зрителей мой ученик запел соло. Я физически ощущала свою причастность к происходящему: то же сердцебиение, как когда самой приходилось работать на сцене. Открою читателю тайну – зал ликовал, никто не заметил в исполнении русской арии одну фонетическую оплошность. Да, ошибка была, и всё же после концерта я охотно вручила своему ученику букет алых гвоздик – это был скромный знак признания его дара и уважения к тому, что он делает.


После концерта. «Доктор в смокинге»

…Арии спеты, я уезжаю в Россию. Казалось бы, здесь можно было поблагодарить друг друга за плодотворную работу и поставить точку в истории со счастливым концом.

«Я хотел бы продолжать учить русский, – вдруг признался Джоэл. – Да, он трудный, но это как раз и привлекает. Хочу читать русскую поэзию, петь другие русские песни, пусть даже не для сцены».

Так что теперь мы учимся по Скайпу. Я – здесь, в Южном регионе России, а ученик – на другом полушарии, в американском городке Сквим, который вряд ли обозначен на карте.

Дописываю историю доктора Джоэла, а передо мной – тексты песен «Подмосковные вечера» и «Шум берёз» – мы решили учить и их. Затем мысли уносят меня далеко от моего рабочего места: почему-то представилась отечественная глубинка и человек, склонившийся над английскими учебниками, – не с тем, чтобы отдать дань моде, а для того, чтобы однажды спеть англоязычную классику и отправить вырученные средства на благотворительность.

Сиэтл - Краснодар

Публикация: апрель 2012

 

 

 

 


При перепечатке авторских материалов активная ссылка на "Южный регион" ОБЯЗАТЕЛЬНА!
Печатным изданиям для этого необходимо получить письменное разрешение редакции
(кроме изданий-партнёров)!


Rambler's Top100

Разместить рекламу